«Где моя трость?! - в ужасе кричал молодой человек, хватая за лацканы всех попавшихся за кулисами людей. - Я говорю - где моя палка?!» Люди шарахались. Начинающий артист был в отчаянии - его номер уже объявили. Изображать он должен был не кого-нибудь, а самого Чарли Чаплина, а главный реквизит - элегантная тросточка - как в воду канула. Зрители Первого Всесоюзного конкурса артистов эстрады, недоумевая, смотрели на пустую сцену. Человека, потерявшего злосчастную палку, звали Аркадий Райкин.
Страх оглушительного провала и какое-то мистическое вдохновение погнали артиста в гардероб. «Я - артист! Дайте мне какую-нибудь палку! Я верну!..», - убеждал тётушек-гардеробщиц брюнет с горящими угольными глазами. Схватив что-то более или менее похожее на трость, артист, перемахивая разом несколько ступенек, помчался на сцену.
Что сыграло решающую роль в выступлении Райкина - яркое актёрское дарование или редкое везение, но он оставил далеко позади известных мэтров эстрады. В числе них был и Смирнов-Сокольский, мастер всяческих розыгрышей. Именно он спрятал нужную вещицу за минуту до выступления Райкина. А потом, совершенно не смутившись, сказал удивлённому Райкину: «Артисту необходим опыт. Всяческий опыт. В старое время зелёных юнцов ещё и не так разыгрывали».
Молодой артист не стал возражать и тогда, когда Смирнов-Сокольский однажды прокомментировал его выступление: «Всё, конечно, замечательно. И даже превосходно. Но всё-таки вы ещё только-только Аркадий Райкин, а я уже давным-давно Смирнов-Сокольский». Сага о Райкиных ещё не была сложена. На дворе стоял 1939 год.
Карьера трагического актёра закончилась ещё в детстве
Аркадий Исаакович Райкин родился 24 октября 1911 года в Риге. Однажды мальчик увидел цирковое выступление и был потрясён до глубины души. Вернувшись домой, он устроил «клоунаду» перед зеркалом. Родители не оценили дарования сына, и Аркадию влетело от отца: «Только клоуна в семье не хватало!» Порядки в семье были строгие.
Летом 1917 года, когда немецкие войска подходили к Риге, Райкины бежали в приволжский Рыбинск. В этом небольшом городке шестилетний Аркаша впервые вышел на «сцену». В соседском доморощенном театре шустрому пацану доверили роль «убитого купца». Дрожащий от волнения маленький актёр честно изображал бездыханное тело. На этом завершилась карьера Аркадия Райкина как актёра трагического, и, говоря его словами в спектакле «Любовь и три апельсина», создалась атмосфера для юмора.
Через пять лет семья Райкиных переезжает в Петроград. Аркадий, являясь главной звездой школьного драмкружка, втайне от отца, «гастролирует» по питерским школам. Физика и химия, на изучении которых настаивал папа Исаак, привели Аркадия на Охтинский химический завод. Лаборант Райкин ни на минуту не терял надежды оставить пробирки, кислоты и щёлочи и наконец заняться актёрством.
Проходит ещё шесть лет, и, практически сломив сопротивление отца, в 1935 году Аркадий поступает в Ленинградский театральный техникум, а потом по распределению попадает в Ленинградский театр рабочей молодёжи. Первые фильмы, в которых снялся Райкин - «Огненные годы» и «Доктор Калюжный», - дали ему возможность проявить талант драматического актёра. И всё-таки кино не стало призванием Аркадия Райкина. В 1939 году он был принят в труппу Ленинградского театра эстрады и миниатюр и уже через три года стал его художественным руководителем. Артиста ждала потрясающая карьера Короля Эстрады.
Невероятное везение спасло от тюрьмы
Аркадий Райкин вспоминал, что одним из самых неожиданных и странных событий в его жизни была встреча с вождем мирового пролетариата. (???) Состоялась она в 1939 году, вскоре после успешного выступления Райкина на всесоюзном конкурсе. В связи с 60-летием Сталина было решено устроить «небольшой концерт» для именинника, в котором участвовали бы самые знаменитые артисты того времени, в число которых входил и Аркадий Исаакович. За день до знаменательной даты капризный вождь передумал отмечать свой праздник, и артисты вздохнули с облегчением.
Отработав два концерта, к часу ночи Райкин вернулся в гостиницу. Тут его ждала неприятная новость: оказывается, вельможный концерт всё-таки состоялся, и теперь «сачканувшему» артисту предстоит объясняться с «товарищами». Молодость, усталость и крепкие нервы сделали своё дело, Аркадий Райкин просто уснул, отложив все неприятности до утра. Но советское руководство не дремало, причём в прямом смысле. Гости Иосифа Виссарионовича, как летучие мыши, привыкшие к ночной жизни, только-только вошли во вкус праздника и требовали «продолжения банкета». В 5 утра сонного Аркадия Райкина доставили в «тронную залу».
Весь реквизит артиста положили на стул в двух метрах от Сталина, и Райкин был вынужден выступать в опасной близости от именинника. Правда, юбиляр не выражал особых эмоций ни по поводу праздника, ни по поводу выступления, разве что, увидев в руках одного из персонажей Райкина авоську, поинтересовался: «А что это? Что за сетка?» Ему услужливо объяснили, что это специальная сумка для продуктов. Сталин удовлетворился ответом, а чуть позже, проигнорировав тост Ворошилова «За великого Сталина», поднял бокал шампанского и сказал, обращаясь к Райкину: «За талантливых артистов, вот вроде вас!»
После выступления Райкин послушно сидел напротив вождя почти три часа, пока тот волевым решением не прекратил эти «именины сердца». Каким-то чудом Аркадий Райкин не попал в число опальных артистов. Райкин вспоминал в своей книге, что по этому поводу его коллега Николай Акимов, ставивший спектакли в Театре Райкина в конце 1940-х, не раз говорил в свойственной ему иронической манере: «Неужели, Аркадий, мы с тобой такое дерьмо, что нас до сих пор не посадили?» Конечно, они оба осознавали, что только невероятное везение спасло их жизнь и талант.
Жванецкий ездил за гастролировавшим мэтром за свой счёт
В 60-х, во время гастролей в Одессе, Райкину довелось побывать на спектакле студенческого театра «Парнас-2», идеологом которого был инженер Михаил Жванецкий. Впечатлённый, несомненно, одарёнными артистами, Райкин решил поближе познакомиться с автором оригинальных сценок и монологов. Но почему-то первая встреча Жванецкого и Райкина была непродуктивной, они расстались, так ни о чём не договорившись. Райкин забрал в свой театр понравившихся ему Людмилу Гвоздикову, Романа Карцева и Виктора Ильченко.
Тем не менее Жванецкий решил, что «им таки есть что сказать друг другу». Аркадий Райкин вспоминал: «Жванецкий, проявляя завидную настойчивость, ездил за нами из города в город, разумеется, за свой счёт. Бывало, попрощаешься с ним, к примеру, в Кишинёве, а он уже поджидает нас в Донецке со своими новыми сочинениями. Однажды, не обнаружив его в каком-то из пунктов нашего гастрольного маршрута, я поймал себя на мысли, что мне его не хватает. Но главное, он писал всё лучше и лучше». Так началась важная полоса в жизни обоих талантливых людей - артиста и автора.
К сожалению, по каким-то внутренним причинам Жванецкий и Райкин расстались. Двум гениям стало тесно в одном театре, и вместе с Михаилом Михайловичем из театра ушли Карцев и Ильченко. Жванецкий решил сам читать свои удивительные монологи и спустя некоторое время стал бешено популярен.
Райкин так сказал о коллеге по цеху: «Он сам себе театр. Когда Жванецкий выходит на цену со своим старым портфельчиком, битком набитым текстами, то не нуждается ни в ком, кроме слушателей, и никакая аудитория ему не страшна...» А благодарный автор посвятил мэтру потрясающий лирический монолог, который начинается словами: «Райкин - моя первая любовь!»
Вдова генерала чуть не покалечила великого артиста
Конечно, невозможно быть сатириком и не попадать в забавные ситуации. А в жизни Райкина их было великое множество. Вот некоторые из них. Когда Райкин работал в Ленинграде, для него писали Настроевы - три сатирика, объединившиеся под этой фамилией в том смысле, что «нас трое».
Однажды во время их совместной работы что-то случилось с настольной лампой. Один из писателей тут же вскочил: «Аркадий Исаакович, я починю! У вас в доме найдётся паяльник?» «Кецелэ майнэ (по-еврейски «кошечка моя»), - печально сказал Райкин. - Если бы у меня был паяльник, разве я стал бы заниматься всей этой ерундой?!».
Как-то в Волгограде местное начальство решило прогулять артистов по Волге на спецкатере. За столом важный начальник из «органов», волнуясь, произнёс тост: «Аркадий Исаакович! Вы даже не можете себе представить, как мы всю жизнь за вами следили!» Все притихли. «Ой, - смутился старый чекист. - Простите! Не за вами, а за вашим творчеством». Все расслабились и рассмеялись.
Был комический случай, когда вдова одного генерала чуть не покалечила любимого артиста: долго жала ему руку, едва её не оторвав. Потом от избытка чувств обняла Райкина и повисла на его шее, поджав крупные ноги. После этих «нежностей» она минут пять любовно, но интенсивно трепала щёки артиста и пыталась распушить знаменитые райкинские брови.
После излияний генеральши джентльмен Райкин, не сказавший ни слова во время экзекуции, долго мучился больной шеей.
После каждого концерта к нему за кулисы выстраивалась очередь из композиторов, художников, министров, генералов. Личный костюмер Райкина Зинаида Ниловна Зайцева, оберегая покой обожаемого мэтра между номерами, однажды не пустила к нему министра культуры, строго отрезав: «Министров много, а Райкин один!»
П.З. Переехал в Москву, чтобы быть подальше от Смольного
Жена Райкина Руфь Марковна, Рома, как её называли друзья и близкие, настояла на переезде в Москву. Там жили дети, Катя и Костя, и там было, как ни странно, спокойнее. Райкина в Ленинграде всячески зажимали: запрещали спектакли, долго не показывали по телевидению. Власти, не имея возможности напрямую удалить народного кумира-сатирика, действовали исподтишка. Они распускали всякие сплетни то о пьяных выходках, то о «несоветском» богатстве Райкина, что, конечно, не добавляло здоровья артисту.
К тому же Романов, хозяин Смольного, был настоящий антисемит. Неприятные случаи происходили и на уровне местного отделения милиции. Например, машина Райкина стояла в гараже. Однажды к артисту пришёл участковый и заявил: «Ваш гараж отдан такому-то». А потом принесли официальное письмо: «Пожалуйста, освободите квартиру, ваш театр уже переехал в Москву». И снова нервы, пустая трата времени…
После каждого визита к Романову Райкину становилось физически плохо. Но удача сопутствовала таланту - Райкина обожал Брежнев. Однажды Леонид Ильич спросил у Аркадия Исааковича: «Может, тебе что-то нужно?» - «Мне бы в Москву с театром переехать. Но меня не отпустят». Брежнев тут же позвонил Романову: «Слушай, тут у меня Райкин. Он хочет переехать в Москву. Я - за, а ты?» Мгновенно проблема была решена. Так, благодаря генсеку в 1982 году у Москвы появился ещё один повод для радости и гордости - Государственный театр миниатюр, нынешний театр «Сатирикон». Сын Райкина Константин не только продолжил актёрскую династию, но и вдохнул новую жизнь в детище, созданное Аркадием Исааковичем.
Ян Френкель и Игорь Шаферан написали для Аркадия Райкина замечательную песню «Дорогой зритель». Однажды, когда он особенно проникновенно пел последние строки: «Может, всё это бросить под старость, на скамейке сидеть бы в саду? Только как же я с вами расстанусь, добрый зритель в девятом ряду?» - Райкин тихо и грустно добавил: «Трудно. Очень трудно расстаться…» Великий артист расстался с нами 20 января 1987 года.
Личный костюмер Райкина, оберегая покой обожаемого мэтра между номерами, однажды не пустила к нему министра культуры, строго отрезав: «Министров много, а Райкин один!»
Знаменитые миниатюры «Авас», «В Греческом зале», «Дедушка с внуком Юзиком», «Участковый врач» ушли, что называется, в народ. Люди на улицах, в трамваях и учреждениях цитировали: «Меня зовут Николай Степанович, а вас?» - «Авас», «Ты меня уважаешь, я тебя уважаю. Значит, мы с тобой - уважаемые люди», «Грузин знал, что он - грузин, но не точно», «Тоже мне - музей! Нечем банку открыть!», «Раздавил пол-литра в антисанитарных условиях». И все старались повторить незабываемые райкинские интонации.
